Письма Н.Н.Грин К.Л.Зелинскому 1933-1961

Приводятся по оригиналам, хранящимся в РГАЛИ ф 1604 оп.1 ед. 565.

Письма Нины Николаевны Грин Корнелию Зелинскому (1933-1961)

Из фондов Российского государственного архива литературы и искусства

РГАЛИ 1604-1-565-1

Ст. Крым

29/IV 33

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Посылаю Вам карточку Александра Степановича и рукопись «Крысолова» со всеми остатками, какие при ней были. Это лично Вам. Мне хочется сделать Вам приятно, это – единственный для меня способ. Не смотрите на этот мой поступок, как на небрежное отношение к литературному наследству А.С., как на литературное транжирство. Вы любите А.С. по настоящему, изнутри, тепло. И хорошо, что какая-то его рукопись будет в дружеских, кажется, вернее – дружественных, – к нему руках. Продавать рукопись я не собираюсь, надеюсь судьба убережет меня от этого, а наследников после меня нет ни души. В музеях же холодно рукописям.

Недавно вспомнила наш разговор у Вас. От него у меня осталось впечатление, что Вы считаете А.С.пьющим всегда. Тогда, в волнении разговора, я не обратила на это внимания и только теперь, перебирая в памяти московское прошлое, вспомнила все отчетливее. А.С. не всегда пил. Я говорю про мою с ним семейную жизнь. У нас был с ним дружеский уговор, – он знал мое трудное отношение к пьяным людям вообще и боязнь за него в частности; уговор такого рода: очень редко пить в Феодосии, всячески себя там сдерживать, и свобода – в Москве, Питере. И договор этот, по мере сил своих, он старался держать. Он очень бережно и бесконечно добро и любовно относился ко мне и, если бы у него хватило сил избавиться от этого зла крови, он избавился бы. Но сил не было. Первые два года нашей жизни, он не пил совсем. Продажа вина тогда не была разрешена.

Я пишу об этом Вам потому, что знаю, – много лишнего будет сказано разными людьми об А.С., но никто никогда его не знал. Я никогда не скрою правды, хотя бы и горькой, но не хочу несправедливости. Я же только одна его знала и прекрасным и плохим, но я недолговечна.

Благодарю Вас, Корнелий Люцианович, за то действенное тепло, которое Вы мне дали. Вы, Шагинян и Олеша – три человека, которые добро и легко помогли мне, как жене А.С., дали мне возможность душевно расправиться после двух лет всячески мучительной жизни.

Сердечно жму Вашу руку и кланяюсь Елене Михайловне.

Н.Грин

 

Приложенный к рукописи большой, попорченный портрет А.С. я посылаю Вам с просьбой возвратить. Я нахожу его наиболее удачным из портретов А.С., лучше всего передающим напряженную страстность его души. Если он подойдет для книги – буду рада. Тогда можно переснять? Я боюсь его лишиться.

На карточке Вашей А.С. снят за 2 недели до смерти, 24/VI 32. Он думал, что снимают всех писателей Крыма. Это я сказала, чтобы не напугать его. Н.Т.

РГАЛИ 1604-1-565-3

Ст.Крым

6/VII 34

 

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

«Красную Новь» получила. Сердечно Вас благодарю за все: и за статью и за присылку журнала. Ведь это первая большая статья обо всем А.С., – за время революции. Статью М. Шагинян, первую по появлению, такой нельзя считать, т.к. она относится, главным образом, к тем рассказам, к которым приложена.

Разные заезжие люди рассказывают мне, что нынче будто, об А.С. много говорят среди писателей и даже был разговор о нем с Горьким. Если так, то мне останется лишь радоваться.

Чрезвычайно обидно, что Вы до сих пор в Москве. А там нынче, слышно, холодно и дождливо. У нас противоположное – адская засуха, только хлеб кое-как спасся,  огороды, несмотря на усерднейшую поливку, гибнут. Таскаем на свой крошечный участок по 60-70 ведер в день, и никакой пользы, все-таки сохнет. Больно смотреть.

Неужели Вы так и не отдохнете нынче? И Елена Михайловна не выезжает?

Спасибо Вам  и за хлопоты в «Сов. Литературе». Их деньги трижды возвращались в Москву из-за каких то неправильностей почтового шифра.

Всего доброго. Привет Е.М.

Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-5

 

Ст. Крым

17/IX 34

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Посылаю Вам результат моих, быть может, вандальских действий и очень прошу Вас быть мне судьей в этом деле.

Как видите, я переделала (иначе не назовешь) «Алые паруса» для детей. Это первый мой опыт. Первый – в том смысле, что я никогда ничего не писала, и первый, конечно, и в том, что я рискнула раскромсать хрустальные «Ал. паруса».

Если это неприлично в смысле уважения памяти А.С. – напишите мне. Я, лично, не увидела в этом неприличия потому, что так бы рассказала их своему ребенку ...[нрзб]

Если это плохо выполнено – так, пожалуйста, напишите.

У меня возникло желание начать писать детские книги. Не знаю, будет ли у меня для этого достаточно способностей, уменья, такта и воображения.

Не сердитесь, что я отнимаю у Вас время, но Вы, единственно, являетесь для меня литературным врачом и мне не стыдно признаться Вам в своих грехах. А чем же как не грехом явится эта моя попытка, попытка немолодого человека, если она окажется лишь гимназическим сюсюканьем и мечтаньем. Перед всяким другим я чувствовала бы себя убийцей красоты А.С.

Написано не по правилу, т.к. у меня было чрезвычайно мало бумаги и поэтому пришлось писать сразу на-бело.

«Совет. Писатель» еще ничего мне не ответил, хотя я послала телеграмму и письмо. Письмо, т.к. о моим расчетам мне приходится оттуда 890 р. и я заподозрила не были ли они т.е. из них 500 р. в период междуцарствия помечены Ланчинским (б. бухгалтер) как отосланные. Но я ничего не получала.

Скоро – ли выйдет книжка А.С.? Мне так сердечно хочется ее скорее увидеть.

Вот и все, Корнелий Люцианович. Простите и спасибо Вам за все хлопоты.

Привет Елене Михайловне.

Всего доброго.

Уважающая Вас

Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-7

Ст. Крым

21/X 34

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Отдавая на Ваш суд свою первую работу, я тем самым отдала ее и на Ваше решение. Вы находите, что идеологически она неудовлетворительна для советских детей. Не могу не согласиться с этим Вашим определением. Делая эту работу, я хотела дать воображению ребенка нечто красивое и чистое, что, оставляя в душе смутный след навсегда, является побудителем для стремлений к красоте, чистоте, и нежности во взрослой будущей жизни. И мысли об идеологии так слабо коснулись меня, что лишь из «принца» Эгля я сделала капитана.

Не от меня должно исходить решение – отдать или не отдать «А.П.» в Детгиз, а от Вас. Если Вы находите это нужным и возможным, то прошу Вас это сделать, если же нет, то не отдавайте, т.к. для меня важнее всего Ваш взгляд на эту работу, а не так то, что скоро ли и может ли она быть напечатана. Это ведь первый мой и не самостоятельный шаг, а я хочу надеяться, что, пройдет время, и я сделаю хоть небольшое что либо, но самостоятельное. Оттого-то мне и ценны Ваши указания. Они вправляют в определенное русло мои разбредающиеся от неопытности мысли, бесформенную игру воображения.

В конце ноября я, д.б., приеду в Москву и тогда мне хочется поговорить с Вами о своей возможности работать в этом направлении более подробно и отчетливо.

Деньги я получила. Спасибо Вам за хлопоты и заботу. Сердечный привет Елене Михайловне.

Всего доброго.

Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-11

Ст. Крым

16/XI 34

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Простите Вы меня пожалуйста, что так бесконечно я Вам надоедаю: опять с просьбой. – Сегодня, наконец, после 3х месяцев упорного молчания меня известили, что все денежные дела Ленингр. Т-ва Писателей переданы в «Советский Писатель». Написала сразу же Левину, а для душевного спокойствия – Вам. Прошу их скорее выслать гонорар за двухмесячную получку, т.е. 700 р. Скажите пожалуйста Ваше доброе слово. Мне уже необходимо ехать в Москву, а я сижу крепко без денег, т.к. за 3 мес. Только и видела, что 500 р., о которых, увы, тоже Вас просила.

Сижу и нервничаю, т.к. получила известие, что А.С. хотят купить для перевода и кино в Америку на 3 года. Туда послали мой адрес и я жду амер. письмо. Т.к. это дело может быть большим и серьезным, то по получении его опять должна обратиться к Вашей помощи советом, и опять просить у Вас прощения.

Всего доброго. Привет Елене Михайловне.

Уважающая Вас

Н. Грин.

 

РГАЛИ 1604-1-565-12

Ст. Крым

22/X 34

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Сегодня я получила от Вас одну из самых радостных вестей, - вышла книжка А.С. и вышла хорошо. Внутри так – как будто, наконец-то, я достигла цели, хотя лично ничего, кроме горячего желания, не приложила к этому делу. Спасибо Вам, Корнелий Люцианович. В минуту тяжкого душевного угнетения от невозможности сделать самой что либо для издания А.С. обратилась я к Вам в феврале прошлого года по телефону, боясь в глаза услышать холодное и равнодушное «нет». И вот результат: хорошая книжка, хорошая статья к ней, т.е. то, что А.С. и при жизни никогда не имел. И Ваш голос в этом, сделанном, был самым сильным.

Вы – хозяин половины авторских экземпляров, а так как их 25, то пусть будет так: мне 13, Вам – 12. Хорошо? Я, лично, должна раздать 8 книг, мне останется 5.

Корнелий Люцианович, сердечно прошу Вас, когда Вы будете давать книги участникам ее «рождения», передайте им мою глубокую признательность, особенно Мариетте Сергеевне и Юрию Карловичу, за их теплую и добрую заботу о памяти А.С. и обо мне. Я – навсегда Ваша и их душевная должница.

Авторские пожалуйста возьмите к себе, а то я не знаю, как попаду в Москву, – третий день лежу с плевритом, к счастью, сухим; за время болезни экземпляры могут в изд-ве растечься.

Мне очень приятно, что Вы хотите передать книжку Горькому; сама я никогда бы на это не рискнула, а Вам очень благодарна: в жизни А.М. и А.С. были несколько минут настоящего человеч. тепла друг к другу.

Из Америки я до сих пор ничего не получили, кроме извещения Гихла о предложении Скифа-Волошина и его адрес, с предложением Гихла – отныне мне самой вести это дело. Я и не знаю – нужно ли мне сообщить Волошину, что я знаю о предложении или ждать от него известии. Гихл послал ему мой адрес. А я жду, – из соображения – дело за границей, если им это нужно, он еще раз, уже мне, напишет. Я же не должна торопливо забегать. Не знаю – права ли я, а посоветоваться здесь не с кем.

Всего доброго. Еще раз глубоко, глубоко благодарю Вас за все. Привет Е.М.

Уважающая Вас

Н. Грин

Простите, что на клочках, остро нет бумаги

 

РГАЛИ 1604-1-565-14

Ст. Крым

3/XII 34

Доверенность Вам на авторские давно  послала Н.Г.

 

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Простите меня, пожалуйста, за беспокойство, но не шлют мне денег из «Сов. Писателя». Я уж телеграмму Левину послала и ничего. А я все лежу и без денег очень трудно. Ленингр. Т-во должно мне около 2000 руб. Только Вы можете пробить броню из безмолвия. Простите. Всего доброго.

Уважающая Вас

Н. Грин

Договор с Лен. Т-вом заключен в феврале или конце января

 

РГАЛИ 1604-1-565-15

Г. Москва – Проезд Художеств.

Театр д.2 кв.13

Корнелию Люциановичу Зелинскому

 

Ст. Крым

24.III.35

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Одновременно с этим письмом высылаю заказной бандеролью часть книг А.С., которые я Вам обещала. Посылаю 6 книжек обычных и 4 маленьких. Это пока все, что у меня есть лишнего. Но потом я повыцарапаю от знакомых все, что возможно, и опять пошлю Вам. Мне хочется, чтобы у Вас – Великого Хранителя Книг! – был почти весь А.С.

Вышла-ли ленинградская книжка? Я о ней не имею никаких вестей.

В Крыму второй день хорошая весна, а то была с моего приезда, дрянь-погода. Усиленно гонимый мною в Москве грипп и бронхит в Крыму так крепко и t-но меня схватил, что я две недели пролежала, заливаемая горячим, кк огонь, молоком и медом. Пишу Вам, а руки еще дрожат от слабости.

Кк Ваш брат? Не нужен ли ему Ст.-Крым? Здешний санаторий (Тбк) открывается в первых числах мая.

Всего доброго. Привет Елене Михайловне.

Уважающая Вас

Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-17

 

 Севастополь

14/IX 35

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Опять, как всегда, я беспокою Вас, – нет у меня никаких известий о книгах А.С., ни о ленинградской, ни о «Дороги Никуда». Будьте добрым – известите меня.

Месяц, как я работаю в Севастопольском Институте. Работаю так много, что успеваю только работать и спать; даже не видела еще окрестностей Севастополя. Но зато хорошо. Не было у меня еще ни одного случая, когда б больной не получал хотя бы облегчения. И кроме того за этот месяц выпустил уже нескольких здоровых. А когда приехала в Институт, без врача, я – всего лишь сестра, то сразу почуяла и недоверие и равнодушие. Теперь дело меняется. Ежедневно получаю новых больных, уже институтских; сначала же бегала по амбулаториям и выпрашивала по штучке. И беспрерывно всему здесь учусь. Кроме солнца работаю в экспериментал. лаборатории, учусь обрабатывать всяких зверюшек. Устаю, но и радуюсь. Не успеваю ни о чем думать, кроме дела, и уже третью неделю тащу себя за уши – написать Вам, т.к. в глубине сознания лежит заложенное ближайшими действиями беспокойство за книги. И Накорякову [Накоряков Николай Никандрович (1881-1970), в 30-е гг работал в Госиздате] предлагала А.С. И Накоряков молчит.

Не обижайтесь на меня за вечное беспокойство. Привет Елене Михайловне.

Уважающая Вас

Н.Грин

 

г.Севастополь

ул. К.Маркса д.12 кв.24

 

РГАЛИ 1604-1-565-19

Ст.Крым

17/X 35

 

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Когда я еще про себя собираюсь писать Вам письмо, мне заранее делается стыдно, я кажусь себе похожей на одного из тех сыновей, которые пишут родителям письмо лишь в момент несчастья или нужды в деньгах. Но стыдно, не стыдно, а писать все же нужно. И, конечно, опять к Вам с просьбой. Из издательства мне ничего не отвечают, хотя и им писала еще из Севастополя. Просила прислать авторские и, кк полагается, деньги. Ни того, – ни другого. А у меня уже монеты на исходе, т.к. материально меня Севастополь не питал, я получала круглые 100 руб. – у меня нет официального стажа. Довольна своей поездкой чрезвычайно. Проработала 2 месяца, заработала 34 прекрасных истории болезни и самое главное настоящее, деловое внимание Ин-та к этому методу лечения. Вначале было недоверие и подозрительность. Теперь же 19/X будет научная конференция и результаты моей работы в виде научной работы доложены конференции врачом, встретившим меня наименее доверчиво, а тема о концентриров. солнце отдала на 36й год одному из самых серьезных научных работников Ин-та. Работала много и так наработалась, что сильно исхудала и последние дни ходила к вечеру с непрерывным головокружением. Зато всего, что могла…

 

РГАЛИ 1604-1-565-21

 

29/III 36.

Ст. Крым

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Меня очень беспокоит отсутствие вестей от Ваших родных. Не перепугались ли они каких либо обстоятельств.

Кроме того, меня очень волнует отсутствие каких либо вестей из издательства, хотя Фонио [?] обещал меня сразу же известить о результатах.

Я лежу тяжело больна, а потому письмо диктую. Пожалуйста, известите меня обо всем. –

Уважающая Вас

Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-24

Ст. Крым

8/VI 36

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Одновременно с этим письмом высылаю Вам заявление в издательство. Предлагаю вообще что либо из книг А.С., в том числе и «Фантаст. Новеллы». Очень и очень мне хотелось бы «Бегущую». Ведь это предложения на 37й год, а в 37м году будет пять лет со смерти А.С. и «Бегущая», по моему, лучший его роман. Чего-то нынче мне страшно. Б.м., потому что впервые из Крыма подаю заявление, а, б.м., нервы ослабели. Не знаю. Все лечусь и никак не долечусь, прямо безобразие наделал со мной этот копеечный грипп. И на бедного Макара все шишки валятся: вместо нужного лекарства мне «по ошибке» (по московски – и мы моде следуем) вспрыснули противопоказанное, а я и отекла. И опять перепугалась и загрустила. Холодно нынче в Крыму. Точь в точь погода, как в год смерти А.С., даже также буйно цветут маки в саду. И у нас ощущение осени.

Всего доброго, Корнелий Люцианович. Привет Е.М. И самый сердечный поклон от, к сожалению, грустного для них Ст. Крыма и мамы Е[лизавете].А[лександровне] и Л[юциану].Т[еофиловичу].[Родители К.Зелинского – прим ред.].

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-25

 

Куда: г. Москва

Проезд Художеств Театра д.2 кв.13

Кому: Зелинскому Корнелию Люциановичу

Адрес отправителя: Н.Грин Ст. Крым Либкнехта 52

 

 

Ст. Крым

7/V 36

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Послала Вам письмо в Гаспру и… получила его обратно. Адрес В[ячеслава] Л[юциановича] [младший брат К.Зелинского – прим ред] – ул. III интернационала д.89, но теперь Вы его, должно быть, уже знаете. Положение его чуть, чуть улучшилось, приблизительно на 0,7 градуса снизилась вечерняя t, но мучительно слаб. Вы знаете, что у него плеврит (не эксудативный) и очень тяжелый процесс в обоих легких? Питает его Е.Г. очень хорошо, ежедневно ему вводят 4 кубика камфоры, врач за ним следит внимательно.  Мне говорил, что он очень опасается момента снижения t, т.к. у В.Л. весьма мало запасных  сил. Но кк часто врачи ошибаются. Я еще не видела В.Л. с его приезда в Ст.Крым, т.к. у меня после очень тяжелого гриппа случилось такое же тяжелое осложнение с сердцем и я пролежала 1 ½ месяца, все время на камфоре. Теперь из безнадежности выкарабкалась, но еще перебои через 8-10 ударов и слабость, хожу немного лишь по дому и саду.

Горьковато мне, что с новеллами ничего пока не вышло. В конце мая последую Вашему совету. Корнелий Люцианович, а что мне предложить? – Опять – «Бегущую», «Джесси» и новеллы, или что либо другое? Ох, как я боюсь новых завиздательствами! Если у Вас будет свободная минутка – напишите мне об этом. Простите, что беспокою. Всего доброго. Привет Ел. Мих.

Н.Грин

Хорошо, что в Ст. Крым приедет Ваша мама.

 

РГАЛИ 1604-1-565-26

 

г.Ст.Крым 30/VII-36

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Я не знаю адреса Ваших родных, потому пишу Вам. Передайте пожалуйста им мамину самую сердечную благодарность за поздравление, – оно очень тронуло.

Средства Нарко...теля я употребляю усердно, начиная от заявления Накорякову и кончая письмами Фадееву, Федину, Паустовскому, М.Шагинян, Катаеву. Вестей пока никаких не имею, но, думаю, скоро им и не быть. Всего доброго. Привет Е.М. Крым буквально выгорает – такое пекло.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-27

Ст.Крым

27/IX 36.

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Вчера получила письмо от К.Федина. Он пишет, что с переизданиями трудно, но предлагает мне прислать ему заявление в «Сов. Писатель» об издании избранного тома А.С. по случаю 5-летия его смерти. Он сам передает его в издательство. Верно – это очень хорошо? И я Федину чрезвычайно благодарна, а даже выразить этого в письме ему не сумела. Вдруг почувствовала, что написал и кк то позаботился обо мне совсем мне  неизвестный человек, – законфузилась и загрустила. А сердце благодарно. Больше мне никто не ответил, да и не ждала я ответов. Не потому, что я не надеялась на помощь писателей.

Заявление я уже послала Федину на ст. Баковка.

Жила почти все лето в Феодосии, – лечилась. Домой ездила редко. Теперь чувствую себя сносно.

Мама и я передаем сердечный привет Вашим родным.

Всего доброго, Корнелий Люцианович.

Привет Елене Михайловне.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-29

 

Ст.Крым

2/X 1936

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Сердечно благодарю Вас за добрую заботу. Сегодня же послала короткое письмо Ставскому. Наши письма встретились в пути и Вы, д.б., теперь уже знаете, что я послала Федину. Это не испортит дела? Если нужно, я немедленно выеду в Москву. От выезда в настоящую минуту меня удерживает маленькая житейская подробность: у Вас, в Москве, холодно, а у меня еще нет зимнего пальто, – не думала, что может прийтись поездка на эту пору. Через неделю буду готова. Я жила все последнее время внутренне сжатая, с думами о будущем, а тут сразу два хороших письма, – Ваша и Федина. Пожалуйста, если увидите Фадеева, передайте ему мою глубокую благодарность.

Спасибо, Корнелий Люцианович, ох, как спасибо!

Сердечный привет Е[лизавете].А[лександровне] и Л[юциану].Т[еофиловичу].

Всего доброго.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-31

Ст. Крым

23/X 36

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Спасибо за заботу и известия. Теперь мне спокойнее, а то мучительно грызла забота. Пока, я думаю, писать Колтуновой не буду – еще рано?  Я совсем здорова, целые дни учусь. Весной хочу экстерном держать экзамен на медсестру, т.к. теперь без документов нельзя работать, да и очень трудно попасть на работу. Многое знаю больше, чем сестра, а многое и совсем не знаю, – как полагается диллетанту. Сейчас ступила на тернистый для меня путь политграмоты – вед тут я совсем невежда.

Привет от мамы Вашим родным. Выздоровел ли совсем Л[юциан] Т[еофилович]?

Всего доброго.

Н.Грин

PS. Получила письмо от К.Паустовского. Он пишет, что во всех отзывах о «Черном море» говорится об А.С., а в Ленингр. литер. газете особенно хорошо. И многие поклонники А.С. шлют ему письма.

 

РГАЛИ 1604-1-565-32

8/11 37

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Никак не могу напасть на Вас по телефону. А у меня вот какие новости, – виделась с Фадеевым. Он взял «Фанданго», попробует для «Кр[асной]Н[ови]», спросил, кто будет редактир. книжку, я сказала, что написала Федину, но ответа нет. Фадеев хотел поговорить с Вами о статье и редакт. Как была бы я этому рада. И какой милый человек Фадеев. Мне хотелось бы, чтобы Вы знали все о «Фанд.», если он спросит мой телефон – 26-71-76. Всего доброго.

Уважающая Вас Н. Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-33

 

Ст.Крым

21/IV 37

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Простите, что я Вас беспокою, но не встречали-ли Вы Фадеева и не известна-ли Вам судьба «Фанданго». Приближается 8е июля (день смерти А.С.) и я ничего не знаю, – выйдет ли книга в «Сов. Писателе» или нет. Получили ли Вы «бегущую» и «Джесси» от Ивана Алексеевича? Какая прекрасная книга «Пушкин в Михайловском». Я только здесь ее прочла.

Был-ли вечер Немировой? Корнелий Люцианович, если что-либо слышали о книге А.С., сделайте одолжение черкните мне открыточку. Я здесь, кк в каменном мешке, без каких бы то ни было известий из Москвы, даже без газет, т.к. на весь город приходит лишь 12 экземпляров «Известий».

Учу внутренние болезни, борюсь с сердеч. перебоями и ежедневно жду почтальона, – мои ежедневные занятия.

Всего доброго. Привет Елиз. Алекс. и Л.Т.

Уважающая Вас

Н.Грин

Мариетта Сергеевна просила у меня «Бегущую». Я послала последний свой экземпляр на Симбирск и не знаю получила-ли она его. Она обещала сама передать его в июле в «Сов.Писатель». Как Вы думаете – не забудет?

РГАЛИ 1604-1-565-34

 

Ст.Крым

26/V 37

Многоуважаемый Корнелий Люцианович»

Неудобно мне Вас беспокоить до чрезвычайности, но поделать ничего не могу. Дело вот в чем: вчера я получила письмо от Паустовского. Он предлагает мне через него послать что-либо напечатанное А.С. в «Кр. Новь», где в скорости будет его статья об А.С. И прислать до 7го июня. У меня ничего нет, кроме тех кусков «Недотроги», которые у Вас, да еще напечатанного, но неизвестного «Фанданго», которое у Фадеева. Я не представляю, что можно напечатать из «Недотроги», но, м.б., К.Г. что либо найдет возможным. И Вы, д.б., поймете – как бы мне этого хотелось к годовщине смерти А.С. Поэтому то я и врываюсь со своим письмом в Вам рабочий покой.

Я сегодня же написала К.Г., что у Вас есть «Недотрога», дала Ваш телефон, чтобы он мог с Вами сговориться о получении ее. А к Вам, значит, просьба: одолжите, пожалуйста, «Недотрогу» К.Г. на выбор материала для «Нови», потом, если Вам будет нужно, она к Вам вернется.

Не сердитесь за беспокойство.

«Алые паруса» К.Г. включил в книгу для Детгиза. Но ни одна книга все же не выйдет к 8му июля.

Всего доброго.

Передайте пожалуйста привет Елиз. Алекс. и Люц. Теоф. и передайте им, что могила стоит в порядке и в цветах; если им, конечно, не трудно это услышать.

Уважающая Вас

Н.Грин

Телефона К.Г. я, к сожалению, не знаю. Его адрес: Лаврушин. Пер. 17/19 кв.17

РГАЛИ 1604-1-565-35

 

 

Феодосия

24/VIII 37

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Не сердитесь, что я Вас беспокою, и ответьте лишь тога, когда будет крошечная свободная минута. Я не представляю, что творится в «Сов. Писателе», а потому волнуюсь за судьбу сборника рассказов и предложенной мною снова в июле «бегущей». Однажды только почла в «Известиях» о Лазаре и его домочадцах. И больше ничего. Но кто новый не знаю. Видимо, все снова новые, а мне бы хотелось, чтобы были долазаревские.

Экземпляр «Бегущей» у М.Шагинян, я с ней зимой уговаривалась, что она свой экземпляр одолжит на время прочтения и переписки издательству, написала ей об этом и тоже не знаю результатов.

Ну, ничего не знаю. Здесь, кк в яме. Правда, если бы было свободное время, могла бы ежедневно ходить в библиотеку и что-нибудь из газет и журналов узнать. Но нет времени и очень устаю. Сестринствую, весной держала экстерном экзамен, теперь законная сестра и очень довольна. Это та маленькая, несуетливая, незлобивая профессия, какая мне нужна к старости, и кроме того всегда нужна человеку.

Мне бы очень хотелось знать, что теперь в «С. Писат.» и кто там; могу ли я еще раз направить туда заявление или там полное пока неустройство.

Простите за беспокойство, Корнелий Люцианович. Всего доброго.

Уважающая Вас

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-38

 

г.Москва

Проезд МХАТ д.2 кв.13

Корнелию Люциановичу Зелинскому

Н.Грин

Г.Феодосия Инфизмет, Общежитие м/сестер

 

Ст.Крым

24/III 38

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Сердечно тронута Вашим письмом и присылкой рецензии. Как грустно, что ничего этого не знал А.С., не слышал. Как ему это было нужно! Мало, мало кто знал, как бесконечно чувствителен был А.С. Кто-то мне рассказывал, что однажды А.С. на каком то вечере «Огонька», подвыпивший, сидел и плакал, слушая английскую веселую песенку. Его спросили, почему он плачет, — знает ли он английский язык, ведь песня веселая. Он только и ответил, что не знает английского языка. Иногда я думаю, почему А.С. тогда плакал, но не вино плакало, т.к., выпив, он делался строптивым, часто злым и ядовитым, эта расторможенность говорила о чем то другом. А о чем – не знала. Недавно слушала по радио Доливо, он прекрасно пел английскую веселую песенку. Я языка не знаю. Слушала и думала о слезах А.С., и стало ясно – плакал он о своем несбывшемся, вставшем в словах чужих, таинственно-пленительных. И так стало жаль его бедное не защищенное сердце. Он говорил мне часто о племени «незащищенных душ», живущих на теневой стороне жизни. Его дорога никуда» называлась в черновике «На теневой стороне» и только гравюра Гринвуда заставила его переменить заглавие.

И это так похоже на Ваши слова, что становится невообразимо грустно за все.

Очень рада рецензии Человекова. Хотя он и пытается «опростить» бедных Ассоль и Грея, следуя разуму, чувства его пленены «Алыми Парусами» и это отчетливо видно. И радует меня.

На днях получила письмо от артистки Немировой. Она в средине мая будет читать «Алые паруса», кроме того готовит «Гнев отца» и хочет «Словоохотливого домового». Когда я все это слышу, я радуюсь от всего сердца тому, что вся моя человеческая жизнь оправдана 11 годами жизни с А.С. За 6 лет после его смерти я, конечно, невероятно изменилась, душевно постарела, погрубела, но знак А.С. всегда останется на моем существе. И кк ни была трудна мне жизнь с ним, она была и прекрасна.

Всего доброго, Корнелий Люцианович. Спасибо.

Ваша Н.Грин

На днях получила письмо от Фадеева, — просит сообщить о дне смерти А.С. Для чего бы это? И у него оказался отрывок из «Недотроги» — «Жилье Петтечера», который я давно давала в «30 дней».

 

РГАЛИ 1604-1-565-39

 

г.Москва

Проезд МХАТ д.2 кв 13

Корнелию Люциановичу Зелинскому

Н.Грин г.Ст. Крым Либкнехта 52

 

39 г.

Ст.Крым

24/II 39

Многоуважаемый Корнелий Люцианович

Как себя чувствует в Высоких горах Ваш мальчик? Недавно у меня были разговоры с врачами-туберкулезниками о лучшем подмосковном санатории. И все они, не раз работавшие в разных подмосковных санаториях, единогласно утверждают, что лучший, не стандартно ведущий больных, санаторий в Кратове. И воздух, и жизнь, и сосновый лес вокруг даже не сравнимы с Высокими горами. А самое главное индивидуальный подход к каждому больному.

Почему я Вам об этом пишу? – Я знаю, как, лечась, человек часто сразу не находит верного пути. Т.е. он идет по путям, которые, будто, кажутся настоящими и лучшими, а потом переходит на другие, тоже, будто, лучшие, а все они не единственный хороший. Я не знаю по какому пути идет Ваш мальчик. Знаю только, что Высокие горы это почти Москва, т.е. слабо разведенные московский эко-воздух, а не настоящий чистый воздух. Летом же каменное нечистое дыхание Москвы д.б. заходит далеко за Высокие горы. Мальчику же необходимы только три вещи: чистый воздух, пища и хороший пневморакс.

Пожалуйста не обижайтесь, Корнелий Люцианович, что я лезу не в свои дела, но ведь это только в порядке информации.

Из Гослитиздата пока ничего не получила, т.с., видимо, там сборник не прошел. Вообще, как уехала, так никаких вестей из Москвы не получала. Всего доброго.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-43

Ст. Крым

30/III 39

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Долго не отвечала Вам, все ждала приезда директора нашего санатория. К сожалению ни сестры-хозяйки, ни диэтетички им не нужно. Как я поняла Ваше письмо, — будто Вы хотите на зиму отправить Кая в Стар. Крым. Это не годится. Зимой у нас даже санатория не функционирует. Очень часты туманы, т.к. мы находимся на высоте около 400 метр. И холоднее чем на берегу. Ст. Крым очень хорошо для больных тбк летом и до глубокой осени, когда тепло держится иногда до декабря. Весна в Ст. Крыму не всегда хороша, часто холодна и очень ветрена, кК было, напр., в прошлом году, когда Паустовская здорово у нас здесь померзла. Лето начинается с мая и тогда почти непрерывно хорошо. Замечательной чистоты воздух, много зелени и никогда не бывает такой удушливой жары, кк на берегу.

В Феодосии и Коктебеле нет лечеб. учреждений для больных тбк. Да и нехорошо там летом – пыль, отсутствие зелени, духота, ветры.

Наш санаторий, как и Кратово принадлежит ВЦСПС. Там (т.к. в Москве)  зав. Санаторно-курор. отделом Сергей Александрович Журавлев, человек весьма любящий знатных людей. Путевку можно достать через него. Если будете добиваться ее на общих основаниях, то может и не выйти ничего. Если же об этом похлопочет лицо с хорошим весом, то успех должен быть.

Если Вы надумаете Кая отправить в Ст. Крым на частных основаниях, то напишите мне, — я подыщу комнату. Цены на продукты у нас московские, молочное в настоящее время дешевле, а с июня (курортники съезжаются) подорожает. Яйца, масло, молоко, сметана всегда в достаточном количестве.

Вот и все о Ст. Крыме. В Ялте летом также нехорошо для твс, как и везде на берегу – очень большая жара. Ст. Крым летом лучше всех прибрежных курортов, — полезнее. От всего сердца желаю Вам, Корнелий Люцианович, всего доброго.

Ваша Н.Грин

 

На днях получила из Москвы письмо, где сообщают, что договор в Гослитиздате откладывается до лета. Помните – я Вам говорила об этом договоре – на рассказы А.С. сравнительно мало известные. Я думала включить туда злосчастное «Фанданго». Как Вы думаете, Корнелий Люцианович, это не отказ из-за от книги А.С. под благовидным предлогом?

Н.Г.

 

РГАЛИ 1604-1-565-47

Росток [зачеркнуто]

23.6.45

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

С радостью и теплом встречи прочла Вашу подпись под статьей «Максим Горький». Вы живы, Вас не раздавила война. И Новиковых  я нашла по газете. Счастлива, находя вас всех, — мое прошлое. Я спускалась в Мальмстрем и теперь постепенно возвращаюсь в бытие. Никто из вас, оставшихся в России, не может представить себе страданий и унижений, перенесенных русскими в Германии. Я была очень несчастлива. Но здесь, в чужой, ставшей мне ненавистной, стране, я нашла то, чего не имела дома, нашла родину-Россию, о которой горько тосковала, и свой русский, терпеливый, мужественный, умный народ, которого не знала.

С 20.5 сижу в лагере по репатриации, сначала в Любеке и последние 2 недели в Ростоке. Ждем отправки, но дня не знаем. Нас здесь миллионы. Но слышала, что репатриация будет закончена в августе. Жду не дождусь минуты ступить на русскую землю. В лагере отдыхаю от непосильной работы последних лет и досыта ем. С 41го года я не знала этого счастья.

Мне очень хочется вернуться в Крым через Москву, прошу об этом, не знаю – удастся-ли. В Крыму я потеряла все и бедную мать мою, она сошла с ума.

Книги А.С. и стихи его со мной. Если бы не они, то надо было бы умереть.

Новиковым я послала уже письмо, не знаю получили-ли они его.

Всего доброго, Корнелий Люцианович.

Сердечный привет Вашей жене.

Я пишу письма в Россию, я поеду в Россию. Это счастье, о кот. я не смела мечтать.

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-49

Росток 3.VIII.45.

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Месяца 1 ½ назад я послала Вам из лагеря, где я живу уже 2 мес., письмо. Предполагаю, что Вы его не получили. Лагерь по репатриации. Мучительно тоскую по России, но должна ждать: мои документы еще не готовы. От`езд каждого человека из лагеря домой для меня истинное страдание. И дела никакого нет: в лагере старики и старухи не работают. И книг нет. И самое главное становящаяся с каждым днем острее и больнее тоска по родине.

Напишите мне хоть несколько строк, она же будут из России, а у меня ничего кроме нее не осталось. Если встречаете Новиковых и Паустовского поклонитесь им, пожалуйста, от меня. Привет Вашей жене. Всего дорого.

Уважающаяся Вас

Н.Грин

Это письмо отпустит один из едущих домой счастливцев.

 

РГАЛИ 1604-1-565-51

 

г.Москва

Редакция газеты «Известия»

Корнелию Люциановичу Зелинскому

Адрес отпр.-Н.Н.Грин п/п 52671 «Е»

13.X.55

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

Очень нужно и хочу Вас видеть. Телефон не отвечает. Сообщите, пожалуйста, как можно это устроить. Простите, что беспокою Вас, но, наконец-то, я в Москве и никого из вас, моих знакомых, нет в городе. Всего доброго.

Уважающая Вас

Н.Грин

В субботу конец дня буду у Новиковых. М.б. туда позвоните?

 

РГАЛИ 1604-1-565-52

Почтовая карточка

Куда: Здесь. Беговая ул. Д.1а-корп.46-кв.10

Кому Корнелию Люциановичу Зелинскому

Адрес отправителя Н.Грин Москва 9 п/о – до востребования

 

г. Москва

3.XI.55

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

У меня очень большая к Вам просьба. Если возможно и не затруднительно для Вас, — помогите пожалуйста.

Помните я Вам коротко рассказала о монографии об АС? Автор ее – Ольга Порфирьевна Воронова, филолог, литературовед, кандидат наук. Монография написана на материале том, что я могла дать ей и что хранила ее сильная память и эрудиция.

В настоящее время она в Москве, поедет и в Ленинград. – будет дорабатывать монографию по тому печатному материалу АС, и об АС, который хранится в публичных библиотеках. Но, пока она не связана ни с каким учреждением. Для работы ей нужно отношение СП о допуске к фондам А.С.Грина (и о нем) за все годы, начиная с 1906 г. и по сей. Так пространно я пишу оттого, что всех не допускают к некоторым годам.

После праздников пойду в архив и затребую этот № фонда, прочту и перепишу ответ наркомата полностью. Это хорошо? – т.е. ответ наркомата?

Н.Г.

 

РГАЛИ 1604-1-565-55

Москва

7.VII.56

Дорогой Корнелий Люцианович!

Не сочтите меня обманщицей, — человек, у которого я должна была узнать адрес, уезжал. Адрес: Кремль, секретариат Вяч. Мих. Молотова – Ивану Ивановичу Лапшову – с просьбой передать лично В.М. Желаю Вам здоровья и всяческих радостей.

Если будете писать книгу об  А.С., даю Вам адрес человека, который много встречался с ним в молодости на востоке: г.Тавда-Свердлов – Сергею Петровичу Наумову. Он много лет работал на востоке заведующим ТАСС. Как ценны его воспоминания не знаю, и ценны ли они, но иногда какая нибудь крупинка тоже полезна.

Сегодня уезжаю. Счастливая и спокойная. Мне будет хорошо в Крыму, я жестоко устала от Москвы.

Жму Вашу руку. Самый теплый, сердечный привет Екатерине Владимировне.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-58

Г. Феодосия

27.VII.56

Дорогой Корнелий Люцианович!

Не невежа я, что до сих пор не писала. Просто нужно было скопить впечатлений и тогда уже писать обо всем. Доехали прекрасно. – на автобусе до Джанкоя, а там 3 ч. поездом. Вся страна прошла перед глазами, — об этом я так давно тосковала. В машине отлично – воздух чист, кресла комфортабельны, почти лежа едешь весь путь; быстро, — сутки до Джанкоя.

До чего же хорош и люблю я Крым. Почти две недели провела на автобусах Феодосия – Ст.Крым, Коктебель, Симферополь – и не могу надышаться, и не могу наглядеться. Он стал лучше, чем до войны. Разница мне, не видевшей его 12 лет, особенно разительна. Города стали чище, зеленее, больше цветов, хороших тротуаров. Понемногу научаемся жить. Коктебель Вы бы не узнали. Он зазеленел. А холмы и берега все так же библейски задумчивы, как испокон веков. Нивы и виноградники огромны и мощны. Этого не было так. Я ехала с чувством, что моя дорогая земля нищенствует в чужих нелюбящих новосёльских руках. Ничуть. Эти руки уже любят эту землю. И мне это, как праздник.

Домик А.С. почти разрушен. На исполком Ст. Крыма нажимают СЕП, музей им. Чехова из Ялты, какое-то литератур. учреждение из Москвы (наход. на Рождеств. бульваре). Что там такое? Вы не знаете? Так вот – вынесено постановление – домик А.С.Грина восстановить; смета, по просьбе Н.В.Михайловского, составлена – 21.000 рб. Но денег нет. Я, зная в Москве, что Литфонд СП отказался восстанавливать домик А.С., думала, что тысяч за 10 я сама отремонтирую его. Нет, это невозможно. Его надо наново строить и это может сделать только организация – городская или литфондовская. Если я начну это делать частным путем, то не 21 тысячу мне придется вложить в постройку, а все 40 или 50. Этого я боюсь; боюсь остаться без завтрашнего дня. И вспоминала Ваши предостерегающие слова зимой: «Не лезьте в это дело, отдыхайте, пусть делает СП». Поэтому буду, если нужно, толкачем. Пока так и делаю. Исполком Ст.-Крыма постановил обратиться в облисполком Крыма с ходатайством о сверхсрочной ссуде на восстановление домика. Просила отделение СЕП в Симферополе поддержать перед облисполкомом ходатайство Ст. Крыма. Они очень охотно это сделали, указывая, что домик АС мемориальный. Встретили меня в Союзе на редкость тепло, сразу же заинтересовались – не нуждаюсь ли я? И как хорошо мне было сказать – «нет, не нуждаюсь». Великое счастье… Заказала ограду, по эскизу Михайловского. А общем, неустанно ездила с места на место и теперь уже буду думать о личном устройстве. Снял в Ст. Крыму комнату за 100 рб. в месяц. К 1/VIII перееду в Ст. Крым. И тогда-то, думаю, начну по настоящему отдыхать.

Накануне отъезда я, услышав, что Ляшкевич [Ляшкевич Дмитрий Ефимович (1904-1989 – журналист, функционер Литфонда – прим ред.] получил известие о состоянии домика АС, поехала к нему. Михайловский писал ему, что домик разрушен, его надо наново строить. «Мы строить не можем, у нас нет денег», — сказал Л. Т.к. я тогда не представляла состояние домика, то и говорю, что уверена – домика не так плох, его можно отремонтировать и, коль скоро это не сделает Литфонд, я отремонтирую его. «А что вы с ним будете делать?» — «Как что? Отремонтирую, буду жить в нем и собирать музей, какой у меня был организован еще в 1941 г. Ведь переписка об этом шла, д.б., через Вас?» — «Но у Литфонда нет средств на единицу для этого дома-музея. Мы содержим уже дома Павленко и Тренева». Эти слова мне не понравились, но я смолчала, на том и расстались.

В Коктебеле-же Михайловский дал мне прочесть полученное им письмо от Ляшкевича, — видимо, после моего к нему визита, т.к. смысла его таков: «в Крым едет вдова Грина; мы не решаемся восстанавливать домик А.С., советуем и вам воздержаться. И Ст.-Крымскому горсовету нужно воздержаться. На собрании Литфонда вопрос этот не ставился». Я прямо высказала Михайловскому свое удивление противоречивости и неясности письма Ляшкевича. Если вопрос на Литфонде об это не ставился, а он не решается и советует не решаться Михайловскому, то надо его поставить, тогда будет яснее. Затем, — а какое ему дело до горсовета? Что ему лично не хочется, чтобы домик АС явился? Или я лично ему неприятна? М.б., я во время болезни АС упрекала его в невнимании к АС? И почему на дома Павленко и Тренева (миллионеров) единица есть, а на хатку Грина ее нет. Да я ее и не просила и не собираюсь, пока, просить. Я буду собирать музей и сама же смотреть за ним, пока будут силы. Когда же умру, Ляшкевичу поневоле придется об этом подумать. Противно мне стал от его письма. За последнее время я уже привыкла к хорошему отношению и к себе и к имени АС. А от слов Ляшкевича на меня повеял «холодным ангелом». Помните, кто это?

Вот,  Корнелий Люцианович, результат моего двухнедельного пребывания в Феодосии. Написав эту фразу, перечитала письмо и, увы, оказывается, я не написала, что заказала в Симферополе, с большим трудом, ограду для могилы АС. Она не будет такой, как я хотела, — сплошь из чугуна. Но теперь сплошную чугунную здесь так же трудно заказать, как и в Москве, где я безрезультатно объездила все чугунно-литейные заводы. Будет комбинированная, чугунно-металлическая. Ст. Крым. Кладбище в диком состоянии. Могилу Вашего брата не нашла; видимо, кто-то новый похоронен на этом месте. В могилу мамы тоже кто-то похоронен. И эта новая могила заброшена, т.ч. я ее, как мамину, возьму в ограду и положу на нее плиту. Она в изголовье Александра Степановича.

Всякая администрация встречает меня в Ст. Крыму очень приветливо. Жители – и говорить нечего. В целом, несмотря на суету, на душе тишина и благодарность.

А как Ваше здоровье? Я читала что Вы член комиссии по разбору наследства Фадеева. Из этого решила, что Вам стало лучше. От всего сердца, дорогой Корнелий Люцианович, желаю Вам скорее окрепнуть и начать жизнь, как вновь родившийся (так бывает после тяжелой болезни всегда). Спасибо Вам за дружескую поддержку. Самый теплый привет милой Екатерине Владимировне, а Саше жму лапку.

Ваша Н.Грин

PS. Получили ли Вы письмо мое с именем Лапшова Ивана Ивановича?

Н.Г.

РГАЛИ 1604-1-565-63

 

Ст. Крым

5.IX.56

Дорогой Корнелий Люцианович!

Наконец-то я могу написать, что нечто уже мною сделано: привезла из Симферополя ограду для могилы Александра Степановича. Сделали так, как я хотела – простую, но солидную. Весом – 1 ½ т., ее так легко, как прежнюю, не разобьешь. Это будет суета, но на месте; главным образом присмотр. С домиком пока все еще неотчетливо. Восстановить – постановлено, денег нет и не предвидится. Горсовет обратился в СП, в Москву, с просьбой помочь материально. Их просьбу поддерживаю – крымское отделение СП и отдел культуры облисполкома. У самих у них денег тоже нет, а желание восстановить домик большое, т.к. в наш исполком присылали запросы о домике Грина не только СП СССР, но и музей им. Чехова в Ялте, и «Литгазета» и множество отдельных лиц. Нужно на это 20.000 руб.

Хотела я, было, дать свои, но мне посоветовали «не лезть», т.к. домик-то они восстановят, а к домику еще очень много нужно: восстановить сад, огород, собрать все для домика внутри. Пока я музеям его не предоставляю, но квартирой, музейного типа, — да. Боюсь, что Литфонд даже мемориальную доску побоится поставить. Они ведь думают, что я на что-то претендую, на «единицу», как сказал Ляшкевич. Нет, я сама все это буду делать, для себя, а после моей смерти пусть изобретают «единицу».

Все таки, Корнелий Люцианович, какая я счастливая: думала ли я, четыре года назад, что вот так спокойно и тихо буду жить в своем дорогом Ст. Крыму, что буду восстанавливать порядок на могиле АС и, м.б., и домике. Все казалось страшно и мрачно. И, кроме того, я – одна в большой комнате. Так давно я мечтала о прелести одиночества, возможности побыть со своими мыслями, в тишине. Кое-что из мелочей я здесь уже собрала шкатулку для писем, чугунную собаку, в которой АС находил большое сходство с собой, его чарочку, рамки от фотографий. Искать трудно, т.к. расхитителей было много и большинство умерло.

О могиле Вашего брата я написала ошибочно. Искала такую, какой она была раньше. Оказывается она ограждена некрасивым, не очень крепким забором и над ней, также, как над могилой АС, выросло деревцо. Надпись на доске почти смыта. Когда будут ставить ограду А.С., попрошу, чтобы освежили надпись и очистили от бурьяна; мне самой не попасть в ограду, она без калитку, перелазить уже не имею сил. Так что простите, что я ввела Вас в горькое заблуждение.

Теперь о Вашем сыне: первое – пусть он пошлет в ветерин. облотдел, в Симферополь, заявление о предоставлении ему места ветврача в Крыму, а жена – в облздравотдел.  Диэтсестры в санаториях всегда нужны. Это, если они не хотят жить в Ст. Крыму. Здесь же все можно пересылать через меня. Вы пишете – поменять жилплощадь с Феодосией или Ялтой. Феодосия теперь курорт не для туберкулезных. В ней слишком жарко и, благодаря обилию машин, пыльно и пахнет газом. Стала она красивее после войны, но очень уже набита людьми, — не курортными, — много разных строительств вокруг. Ялта, пока, туберкулезный курорт, но, думаю, в будущем единств. туб. Курортом в Крыму станет Старый Крым, — по своим климатическим особенностям: здесь всегда прохладнее, чем на берегу, леса вокруг, положение на сквознячке, т.ч. воздух почти никогда не бывает удушлив. Но пока это еще деревня, с одним лишь большим тбк санаторием, принадлежащим м-ву нефтепромышленности. А городок в смысле удобств деревне равен, но зелени и тишины полн. Если Вы желаете обменять лен. комнату на жилплощадь здесь, то я могу повесить объявление на доске (как в Москве) в Феодосии и в Ст.Крыму. Получив Ваше письмо, мне там сразу же дали адрес человека, искавшего площадь в Лен-де. У него был какой-то ленинградец, но ему крым. жилплощадь не понравилась. Горсовет против обмена жилплощадью возражать не будет. Пошла я к этому человеку, но он уже не хочет меняться, т.к. его дочь выдержала в вуз экзамен в Симферополе. Но посмотрела жилплощадь: 2 комнатки – метров по 12-14, коридор между ними. Сарай. Небольшой запущенный плодов. сад. Ну, жактовская квартира, понятно, — там не смотрят, как за своим. Если хотите, повешу здесь объявление. Минусы Ст. Крыма – нет теплых уборных, воду носят с колонок, улицы не все мощеные (грязи мало, т.к. мы находимся на скате Агармыша); 300 м. над уровнем моря, следов. воздух чище. Зимой и весной недолгие туманы (облака) не ленинградского происхождения. Плюсы: отсутствие изнуряющей жары приморских курортов, мягкость климата, закрыт от свирепых норд-остов. В лавках почти все (кроме сахара, временно) есть, приличный базарчик, очередей за мясом нет, цены не выше, а многое и ниже московских, много фруктов, хлеба достаточно.

Вы напишите мне размер ленингр комнаты, район, этаж и какую площадь Вы за нее хотите. И куда обращаться ищущим обмена? Учтите, что ленингр. площадь, как и москв. ценится в смысле метров высоко, т.е. Вы можете просить значит. большую площадь, или приличный сад. Обращаться по объявлению ко мне или прямо к Вам? Думаю – лучше ко мне, чтобы я Вам могла описать, что за жилплощадь. Хорошо? Обо всем, дорогой Корнелий Люцианович, что Вам здесь нужно, пишите. Что могу, с истинным удовольствием сделаю. Вот все мои советы – разбирайтесь в них. Самое, конечно, трудное это получить работу ветврача. Здесь есть веет врач, туберкулезник. Но это ничего не значит, пусть Кай пишет. Всякие случаи и неожиданности бывают.

Радуюсь, что у Вас появилось ощущение выздоровления – это очень хороший признак. Жизнь начинает сладостно и радостно, по капле, входить в Вас, и чувство мудрой благодарности. Мне несколько раз приходилось переживать это высокое чувство возвращения к жизни и я очень ценю его. Теперь у меня такое же чувство, но не физическое, а душевное. Не менее драгоценное.

Неужели у Вас уже осень? Как грустно. А у нас преддверие бабьего лета. Красота.

Сердечно желаю Вам и Екатерине Владимировне всего хорошего, главное здоровья. Жму ее дружеские к Вам ручки.

Ваша Н.Грин

 

[Приписка сбоку]: Между прочим, есть уже постанов., чтобы шоссе не проходило через город, началась постр. водопровода, на буд. год начнут большую эл. станцию

 

РГАЛИ 1604-1-565-68

Ст. Крым

12.IX.56

Дорогой Корнелий Люцианович!

Я была введена в заблуждение, — дочь сказала, что обмена не будет, а вчера меня остановил на улице ее отец и поинтересовался, почему я не захожу посмотреть их жилплощадь. Оказывается, о моем разговоре в горсовете, — по поводу Вашего желания найти в Крыму площадь, стало довольно широко известно. Дочь же не рассказала отцу о моем приходе.

Таким образом, площадь, о которой я Вам писала, может быть обменена. Они интересуются Вашей жилплощадью, — у них семья – 4 взрослых, т.ч. комната должна быть не менее 20 кв.м. Их площадь я уже описывала, но завтра зайду к ним снова и внимательно все рассмотрю, — Вам незамедлительно отпишу. Сегодня не могла посмотреть, — у нас была сильная буря, ломало вековые деревья, погас свет, прервалось телефонное сообщение, всюду полно воды.

Меня беспокоит работа для Кая и его матери. Я писала, что здесь есть санаторий тбк м-ва нефтяной промышленности, очень, оказывается, комфортабельный, с огромным [нрзб]. М.б. мать Кая подаст туда заявление? А Кай? М.б. он пошлет заявление в Ст.-Крым. райисполком?

Пока всего доброго. Как только рассмотрю жилплощадь – сообщу. Квартира очень близко от центра, в тихом закоулочке.

Сердечный привет Екатерине Владимировне.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-69

15. IX 56

г. Ст. Крым

Дорогой Корнелий Люцианович!

Сегодня смотрела ту квартиру, о которой я Вам уже писала. Это небольшой отдельный домик, в глубине сада, в тихом переулке; недалеко, вернее, близко, — базар, почта, магазины. 2 комнаты – 14 и 11 метр. Между ними небольшая кухонька. Сарайчик для дров. Окно кухни – на севе, остальные – на юг. Помещение чисты. Вход с юга. Участок 1200 кв.мет., горсоветский. Северная часть участка, — худший сад, — впоследствии может быть взята горсоветом под постройку маленького домика, но может быть и не взята. Пока об этом никогда не возникало разговора. Если возьмут, остается под домиком и прилежащим к нему садом законных 600 кв. метров. С лучшим садом на обмен их площади на ленинградскую. Если Кай захочет менять, ему придется взять разрешение на обмен своей площади для 4 человек в исполкоме Ленинграда.

Если бы у меня возникала такая необходимость, я этот домик взяла бы. Это славное жилье для двоих. Но не ждите столичной высоты и удобств. В Ст. Крыму, как я Вам уже писала, нет удобств. Даже электростанция иногда бастует, но зато есть чудесный воздух и благодетельный климат.

Как будто все о домике написала. Завтра припишу про работу. И тогда решайте. В горсовете возражать не будут против Вашего вселения, т.р. Кая.

Извините, Корнелий Люцианович, что письмо не с той страницы начала, — это рассеянность. Никак невозможно закончить с оградой: камень уже куплен в коктебельских каменоломнях, но привести пока нельзя. Двухдневная сумасшедшая буря с ливнем нарушила всю жизнь Крыма и целость дорог. Два дня мы не имели света, телефона, проезда; искалечены и поломаны многие деревья, даже великаны.

Относительно домика еще не знаю, что решил СП. Горячо жду ответа. От Ильина В.Н. получила хорошее письмо, — он поговорил с кем нужно о необходимости восстановить домик. Перед домиком, с южной стороны, хорошенький садик со старыми деревьями и молодыми посадками. С севера вишняк – анадолка.

Вся площадь домика около 29 кв.м. Обменять они могут только на площадь не менее 20 кв.м., так как их 4 человека, а ленинградский жилой минимум 5 кв.м. на душу.

Если у Кая такая площадь есть, — можно менять, т.к. выяснилось, что ветврачу в Ст.Крыму или районе работу найти не трудно, в каждом колхозе должен быть ветврач. Житель этого домика, оказывается, шофер райкома партии и знает все по району. Во всяком случае я завтра зайду в райисполком и спрошу – можно ли Каю получить работу.

У жильцов этого домика уже есть разрешение исполкома.

 

РГАЛИ 1604-1-565-71

17.IX 56

Дорогой Корнелий Люцианович!

Задержала ответ потому, что не райисполком ведает ветврачами, в директор МТС, которого увидеть так же трудно, как солнце зимой на полюсе, — он все время в разъездах по району. Ответил отрицательно, — все вакансии ветврачей заполнены. Но, думаю, тем не менее пусть Кай подаст ему заявление: г. Старый Крым ул. Ленина, директору Маш. Тр. Станции тов. Шумейко. Одно ведь ответить мне, случайному прохожему, другое – на заявление врача.

Ограда до сих пор не движется. Камень куплен, но Коктебельские каменоломни залило, — пока то высохнет. Я же чувствую себя виноватой перед многочисленными посетителями, негодующими на состояние могилы; хотя я и прибрала все кругом, но все же могила имеет заброшенный вид.

О домике еще от СП ничего неизвестно, но я недавно вспомнила что секретариат собирается, кажется, раз в месяц; кажется 18-20, а горсовет послал просьбу 21.VIII. Так что ждать законно. Всего всем вам доброго.

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-73

г. Старый Крым

ул. К.Либкнехта 48

20 IX.60

Дорогой Корнелий Люцианович!

Вот я и счастлива безмерно: я живу в домике Александра Степановича. Комната его в том виде, как было при нем, — в Феодосии и Старом Крыму. Разрешение обкома на передачу мне домика, как жактовский квартиры, я получила еще в октябре прошлого года, но передача «длилась» до марта.  Остаточные явления пресловутого «культа личности Иванова» долго чинили мне препятствия. Да и теперь всячески пытаются пакостить, но я не трачу на это нервов. Только умственные усилия. Все это покрывает ощущение великого счастья, — рассказывать людям о нм, показывать, как скромно, но достойно он жил. Видеть человеческую радость читателей его, радующихся домику, возможности расспрашивать об АС.

В июле я, после трехмесячного ремонта, поселилась в домике. До сего дня у меня было около 1.400 человек. И какие среди них попадались люди-цветы! Счастье – видеть и слышать таких.

Корнелий Люцианович, а ведь у меня к Вам просьба. Помните Вы как-то пообещали мне, что если родится домик А.С.Грина, то Вы подарите ему (домику) все книги, что у Вас есть. Пока книг АС я не показываю людям. Но придется начать показывать, т.к. все этого очень хотят. Всех у меня книг АС нет, но кое-что есть. Главная нехватка – «Шапка-невидимка», «Загадочные истории», «Искатель приключений». И не могу достать. Удочки были закинуты в Ленинграде, Москве, Киеве. И не дали результата. Нашла только «Знаменитую книгу». На днях получу. Сможете-ли Вы подарить домику книги АС? Если сможете, буду от всего сердца признательна Вам. Мне страстно хочется, чтобы после моей смерти домик остался в таком порядке, что ничего не надо было-бы прибавлять. Но это мечта… И вообще аппетиты мои разыгрываются: мне уже хочется написать наиболее полную биографию АС. Краткая – листа в 1 ½ у меня сделана. Материалу имею порядочно. Но сил немного, а времени еще меньше, — ведь мне 67 лет… Кто-то приезжал из Гослитиздата, говорил о большом количестве писем с просьбой о собрании сочинений А.С.

Вот все мои дорогие сердцу новости. Сердечный привет Екатерине Владимировне. Жму Вашу руку.

Ваша Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-74

11.XI 60

Дорогой Корнелий Люцианович!

Сердечно благодарю Вас за доброе известие о книгах. Теперь у меня будут 2 редкие книги его – «Шапка-невидимка» и «Знаменитая книга». Когда все соберу, закажу стеллаж, — со стеклом. Мне очень интересно и беспокойно жить. Не знаю – надолго-ли меня хватит, но биографию АС более полную я должна написать, иначе будет о нем великий брех, типа Леонида Борисова. Материала у меня много, часть обработана. Краткая биография – 2 п.л. – написана уже 2 г. назад. Нынче к моей радости прибавились «Алые паруса» с Мосфильме. Почти все они приезжали ко мне. Не видела только Грея. И боюсь – такой ли, как надо. Ассоль прелестна, у нее хорошая, застенчивая улыбка. Очень хорош Лонгрен, Летика, угольщик. Чудесная Канерма в Коктебеле. И хороший настоящий капитан «Альфы» — греевского «секрета». Все мне радостно. Сердечный привет Екатерине Владимировне. Всего Вам доброго.

Уважающая Вас Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-75

г. Старый Крым

26.V 61

Дорогой Корнелий Люцианович”

Простите, что снова беспокою Вас просьбой о книгах Александра Степановича. Но, прочтя Вашу статью в газете, я поняла, что Вы уже не в больнице, потому и осмеливаюсь.

Очень, очень прошу Вас, если сразу не все книги, то «Шапку-невидимку». Там есть остро биографический рассказ «Карантин».

Я пишу биографию Александра Степановича 1901-1906 г.г. И рассказ этот мне очень, очень нужен.

В нынешний приезд в Москву и Ленинград я добыла в архивах –военно-морском и историческом все судебные дела АС и настоящий его первый рассказ «Заслуга рядового Пантелеева». Официально АС всегда считал первым «В Италию» — напечатан в «Биржовке[?]» в декабре 1906 г., т.к. знал, что самый первый его рассказ «Заслуга р.П.» — агитброшюра – весь тираж был сожжен во время налета жандармерии на типографию. Оказалось, он сохранился в «отделе вещественных доказательств» московской жандармерии. И я счастлива, что его нашла. И я искала рукопись АС «о лейтенанте Шмидте». Безуспешно ищу несколько лет. Она – 1922-23 г. Так, видимо, и пропала в из-ве «Радуга». В те времена из-во сказало, что рукопись пропала… А черновики он, А.С., не имел. Писал сразу набело.

В прошлом году домик Александра Степановича за 3 мес (организовала его комнату в июле 1960 г. после ремонта домика) посетили 2000 человек. Очень, очень устаю, т.к. много работаю, но счастлива безмерно. Теперь он не умрет после моей смерти.

Живу в домике Александра Степановича. Думаю, что я – счастливейший человек в СССР

Желаю Вам сердечнейшее доброго здоровья. Остальное к здоровью само приложится.

Очень хочу этот кусок жизни написать хорошо, не знаю хватит-ли сил и разума. Я вижу все перед собой отчетливо. Кусок же ответственейший, т.к. в это время А.С. нашел в себе писателя. Привет и пожелание всего хорошего Екатерине Владимировне.

Уважающая Вас

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-76

13.VII 61 г.

Дорогие Екатерина Владимировна и Корнелий Люцианович!

Ваше письмо прибавило мне счастья. Спасибо Вас найсердечнейшее за обе книги, а особенно, конечно, за «Шапку-неведимку». Теперь я могу сделать небольшой стеллаж для книг Александра Степановича.

Если долго человеку не везет, то обязательно должен наступить момент, когда капризная дама-фортуна обернет к нему свое капризное личико. Так, видимо, происходит и со мной. Уже сделан домик А.С., много народу его посещает. Уже в домике будет «Шапка-невидимка» и уже найдет самый первый рассказ Александра Степановича – «Заслуга рядового Пантелеева». Нынче я, разыскивая его работу о лейтенанте Шмидте в историческом архиве (работа пропала при жизни АС в из-ве «Радуга»), вместо его рукописи получила агитброшюру «З.р.П.». А.С. считал ее сожженной московской жандармерией при налете на типографию, где она напечаталась. Тираж-то весь и был сожжен; была сожжена и авторская рукопись, но жандармы оказались моими помощниками в этом деле: брошюра сохранилась в «отделе вещественных доказательств» моск. Жанд-ми за 1906 г. А.С. б этом не подозревал и. зная, что все сожжено первым своим рассказом стал считать второй – легальный – «В Италию». Повезло?!

Думала, возвратясь из Москвы, сразу начать биографию АС, но не удается: работаю, как водовозная кляча: держу в порядке домик и садик, обслуживаю себя от «а» до «я», разговариваю с посетителями домика Александра Степановича, большая переписка, держу порядок на кладбище и еще многое другое, непредвиденное. В общем, встаю в 6 ч.у., ложусь в 12 ч.н. А мне 68-й год и ноги уже очень трудно хотят. Но счастье, как говорил АС, сидит в моем сердце пушистым котенком.

Мой адрес – г. Старый Крым – Крымской области, ул. К. Либкнехта 48а (домик А.С.Грина). Лучше всего заказной бандеролью.

Не знаю, смогу ли я хорошо написать биографию Александра Степановича, но страстно хочу этого. Я устала думать, что до сих пор он попал только в руки фельетонно-бойкого пошляка Л.Борисова, не знавшего АС и выколачивающего своей вульгарной брехней копейки из его имени, или Чекаевского до того исказившего АС в пьесе, что я три дня не могла унять слез оскорбления за искаженную «Бегущую". Не знаю – какими будут «Алые паруса». Боюсь как бы и Птушко не додумал Грина, т.к. при показе фильма в Москве в комсомоле он сказал, что «Грин это не додумал, я сделал за него». Одна фраза чего стоит.

Спасибо, спасибо, спасибо Вам, дорогие друзья. Сердечно жму Ваши руки. Будьте здоровы и благополучны.

Благодарная с головы до пят

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-78

29.VII.1961 г.

 

Дорогой Корнелий Люцианович!

Вчера я была бесконечно взволнована, растрогана и благодарна Вам и судьбе, сохранившей книги Александра Степановича в смутные, тяжелые времена… Ведь эти книги не уцелели-ли бы у меня во время оккупации: 8 месяцев лежала я в тяжелом состоянии в хирургической больнице в Симферополе. Мать, остро психическая больная, оставалась дома почти одна, — нищенствовала по кухням, рвала на мелкие клочки книги. Всякие бумаги… Когда меня привезли из больницы, -30 кило весом, — из дома почти все было вывезено, а в моей комнате лежала куча разорванных книг, писем и прочего. Страшно было. Еще в заключении, — я стала собирать книги АС. Написала всем своим знакомым, у которых, знала, были книги. И получала. И от Вас получили, не написав прямо Вас, а через первую жену Александра Степановича, с которой была в дружеских отношениях. Так что теперь, забыв поблагодарить Вас раньше, — благодарю, дорогой Корнелий Люцианович, за все, за все найсердечнейше…

Биография, пока, у меня не движется. Очень много в домик приходит людей. И это я считаю наиглавнейшим. Расчитываю на зиму, когда посещений значительно меньше и другой работы меньше. Летом очень много времени отнимает небольшой садик при домике. Не меньше 2х часов в день, хотя он и непритязателен и не роскошен. А работников нас всего 11 человек: я и 10 моих пальцев. Не во всем успеваю.

Веду я «книгу домика А.С.Грина». Она уже вместила около 3х тыс. человек посетителей. Это не стандартная учетная книжка. Это – теплый, взволнованный рассказ о Грине многих людей. Радуюсь, что так придумала. И хорошо, светло у меня на душе. Теперь, — знаю, — домик АС не умрет после моей смерти.

Получив Ваши книги, — главное, — «Шапку-Невидимку», — я смогу сделать небольшой стеллаж. Есть первые, последние, нет еще «Загадочных историй» и «Искателя приключений». Мои друзья в Ленинграде, тесно связанные с букинистами, ищут усердно.

Очень, очень мне хорошо жить. Я утомлена, но полно счастлива и благодарна Александру Степановичу.

Сердечно жму Ваши и Екатерины Владимировны дружеские руки.

Н.Грин

 

РГАЛИ 1604-1-565-79

Г. Ст. Крым

23.VIII 61

 

Дорогой Корнелий Люцианович!

Сердечно благодарю Вас за «Капитана Дюка». Никогда не забуду Вашего дорогого подарка Александру Степановичу.

У меня, Корнелий Люцианович, не запись бесед с читателями АС, приходящими в домик его, а «Книга записей». Не такая, как в музеях, разграфленная на города, профессии, фамилии, а просто большая толстая тетрадь, в которой они пишут свои отзывы, не соблюдая канцелярского порядка. Вольно. И я их не хочу насиловать вопросами, лишающими посещение домика внутренней свободы.

Но уже через домик прошло 4000 человек, выразивших свои чувства к Грину, без рассуждения о ценности его. Кроме того я мало знаю, скажем, известных людей, а потому лишь по подписи после их ухода узнаю- кто был в домике. Потому беседа всегда идет свободно, без задних мыслей. И, хочется мне, чтобы это оставалось стилем домика А.С.Грина, духом его. Когда нынче зимой кто-то в СП почитал эту книгу, то сказал, — «это лучший рассказ о Грине». И счастлива, очень счастлива. Но устаю очень, т.к. со всей работой, -черной и белой, — управляюсь одна, а мне скоро 70 лет, устаю к вечеру до изнеможения. А потому написала еще весной (судя по прошлому лету) К.А.Федину, что мне нужна помощь – домработница. Написала не такими словами, а попросила позаботиться об офиц. положении домика, и вытекающем отсюда моем материальном и трудовом положении. Т.к., работая, как нынче, я не в состоянии думать, писать биографию. А она необходимейшее нужна. И материала у меня собрано знатно.

Грин – это внутренняя потребность читателей. Многие из них говорят это в записях.

«Фантастические новеллы» у меня есть, но пробывшие в лагере 9 лет, — неразорванные но руками разукрашенные.

Сердечнейший привет Екатерине Владимировне. Благодарно жму Вашу руку.

Как хорошо мне рассказывать людям об Александре Степановиче. Я боялась, что все со мною умрет.

Н.Грин

Все мои «а потому» отнесите за счет усталости. Вечер. Голова гудит…