Письма М.С.Волошиной

Два письма М.С. Волошиной из Коктебеля в Москву К.Л.Зелинскому с просьбой о помощи – это эпизод драматических событий, происходивших в доме Волошиных, накануне кончины Максимилиана Александровича в 1932 г.

В 1931 году М. А. Волошин решил передать созданный им в Коктебеле Дом поэта Всероссийскому Союзу писателей (ВССП) - московской профессиональной писательской организации. Волошин предложил двухэтажный каменный флигель дома, построенный еще его матерью, для создания в нем дома отдыха писателей. Также он намеревался завещать ВССП свои собранные за многие годы архив и библиотеку, чтобы тем самым сохранить их. Однако чиновники ВССП, не сдержав своего обещания, а затем, даже предварительно не уведомив Волошина, сдают дом в аренду издательству Партиздат. «М. А. предлагая дом ВССП желал их наследовать домом именно писателей преимущественно поэтов и никак уж не мог предполагать что «домом поэта» начнут спекулировать еще при его жизни.» - пишет М. С. Волошина.
«Дома Поэта», как дом творчества писателей и поэтов, как место встреч людей искусства, как своеобразный творческий форум был задуман Волошиным еще давно. Известно, что уже с 1918 года М. А. Волошин массово принимает гостей в своём доме, при этом специально выделяя для них более 15 комнат. В 1920-1921 годах начинается массовое паломничество. Люди, приезжавшие в Дом поэта, никогда не платили за проживание: все расходы по дому производились из личных средств Максимилиана Александровича. Поэтому новость о сдаче дома в аренду Партиздату, поэт пережил крайне болезненно, ведь он всю свою жизнь придерживался принципов «ничего не продавать и из дома никаких выгод не извлекать».

Из мемуаров М. С. Волошиной «История дарения дома» (1) известно, что первоначально Максимилиан Волошин хотел подарить свое наследие Пушкинскому Дому, но его директор историк С.Ф. Платонов в январе 1930 г был арестован по т.н. «академическому делу» и приговорен к ссылке в Самару. Тогда Максимилиан Александрович написал письмо Б. А. Лавреневу, но и с ним ничего не вышло. Решение Волошина о передаче дома ВССП было, по всей вероятности, вынужденным.
М.С. Волошина упоминает про приезд Л. И. Островера (1889-1962) в Коктебель в качестве представителя ВССП в мае 1931 г. В письме его приезд Волошина называет «сплошной хлестаковщиной», а в мемуарах упоминает его как человека несерьезного, темного и странного, который «не внушает не только уважения, но просто с ним нельзя иметь дела».
Телеграмма Евдокимова о сдаче дома в аренду Партиздату, была, как известно, послана задним числом, когда решение было уже принято. Как писала Мария Степановна в мемуарах, Евдокимов отдал дом Партиздату, чтобы тот издал его книгу. На требование Максимилиана Александровича о приезде в Коктебель представителя Союза никто не откликнулся. Однако дом посетила представительница Партиздата - Марья Леонтьевна Сулимова (1881-1969), которая только от самих Волошиных узнала, что дом передан Союзу на словах, без договора и нотариального оформления. И уже чуть позднее, в том же 1932 году, Партиздат все же открыл свой дом отдыха в подаренном Волошиными наследии, на что Максимилиан Александрович «безучастно смотрел… и гас», по словам его жены.
Волошин и до написания этих писем испытывал чрезвычайные трудности во взаимодействии с советской властью. Местный сельсовет, считая Волошина дачевладельцем и «буржуем», время от времени требовал его выселения из Коктебеля. В начале XX века место стало популярным среди отдыхающих, и местные жители начали сдавать свои комнаты дачникам. Фининспекция не могла поверить, что поэт пускает жить в свой дом абсолютно бесплатно, и требовала уплаты налога за «содержание гостиницы». Волошину снова и снова приходилось обращаться в Москву, просить заступничества у Луначарского, Горького, Енукидзе, собирать подписи гостивших в его доме людей, подтверждающие, что жили они бесплатно.
Время написания писем - время коллективизации (с особой силой действовал концентрационный лагерь для высылаемых «кулаков» рядом с Коктебелем) и голода 1931-1932 г. Кроме того, в это время нарастала и давняя болезнь Максимилиана Александровича - астма. Ему оставалось жить два с лишним месяца. И уже в его записях от марта 1932 года мы читаем: «Дни глубокого упадка духа», а в июле обострившаяся под конец болезнь осложнилась воспалением легких, что привело к смерти поэта 11 августа.

 ОЛЬГА ПРУСАКОВА

 (1) Рукопись мемуарного очерка хранится в Доме-музее М.А. Волошина в Коктебеле. Если говорить в целом, эпистолярное наследие М.С. Волошиной обширно. Оно рассредоточено по различным архивам, главным образом частным. Места хранения: в РГАЛИ (Москва) — к Н.А. Обуховой, И.Л. Сельвинскому, Г.И. и Н.Г. Чулковым, М.М. Шкапской, в рукописном отделе Института русской литературы (Петербург) — завещание 1944 г., в рукописном отделе Российской гос. библиотеки (Москва) — письма к В.Д. Бонч-Бруевичу, И.Н. Томашевской, в правление ВССП; в Российской Национальной библиотеке (Петербург) — письма к А.П. Остроумовой-Лебедевой; остальные — в частных собраниях (включая В.П. Купченко).

 

[Автограф, орфогр. и пункт. оригинала. РГАЛИ 1604-1-540-1]

 03 апреля 1932

 Многоуважаемый Корнелий Люцианович! Пишу Вам очень взволнованная и заранее прошу простить и ошибки и некоторую горькливость, а потому и небрежность. Вы так хорошо и сердечно, по дружески отнеслись к М[аксимилиану] А[лександровичу] и его судьбе, что это и дает мне решительность когда я так разстроена, огорчена и встревожена состоянием М. А. обратиться с доверием и по дружески к Вам. И попросить Вас помочь мне и судьбе нашего дома. Очень много и обстоятельно нужно говорить, а в письме это трудно.

31/3 М. А. получил от Евдокимова[U1]  такую телегр(амму) «Мы решили на десять отдать дом «Партизату» За это мы тридцать мест в лето Арендатор оборудует дом превосходно Всем это выгодно Телеграфируйте ваше мнение Евдокимов». М. А. крайне огорчился и опечалился и ответил. «Очень огорчен Желательны только литературные организаціи Подробности письмом».

И вслед послал такое письмо:

«М. Н. В. Ваша телегр(амма) повергла меня в глубокое уныние и составлена из слов мне не понятных. Я совершенно не знаю, что такое «Партизат», которому отдаете дом на десять (лет, мест)?, но очень понимаю слово «аренда» и против него все во мне протестует. Я никогда не отдавал моего дома в наймы и когда я приносил его в дар, я правда не ставил этого условия, но полагал, что мои коллеги по перу будут считаться с моими склонностями принципами. А мои принципы: ничего не продавать и из дома никаких выгод не извлекать. Я этого и придерживался и мой дом существовал в течение 30 л(ет) и был всегда переполнен. А расходы по дому производились из моих личных средств, котор(ых) у меня в сущности никогда не было. Организация ВССП [Всероссийский Союз Писателей] какие бы кризисы она не переживала, все-таки имеет больше прав и возможностей, чем я. Дом союзу подарен и я своего слова назад не беру, но прошу ВССП считаться с моими склонностями т. к. у меня были возможности «пристроить» дом различными способами, весьма для меня «выгодными». Летчики, котор(ые) бывают каждую осень моими личными гостями предлагали мне арендную плату, комнату в Москве и много других современных благ, но я предпочел подарить дом ВССП чтобы он продолжал служить тому чему служил я всю жизнь литературе. Уже одно слово аренда мне претит, а «Партизат» я просто не понимаю ни смысла ни содержания этого слова».

Это переписка. А действительность то что М. А. очень, очень удручен. Для него это прямо удар. Он ненавидит всем своим существом спекуляцию всякого рода и вот его дар, котор(ый) он так ясно и хорошо принес ВССП «спекулируется». ВССП в сущности «дома поэта» не принял. П(отому) ч(то) прошлогодний приезд Островера[U2]  был сплошной хлестаковщиной. А в этом году – просто телеграф(ное) сообщение: «Дом отдали в аренду «Партизату»(?). Кто это? Мы ничего не понимаем в юридических делах. Но думаю что так поступать нельзя п(отому) ч(то) М. А. предлагая дом ВССП желал их наследовать домом именно писателей преимущественно поэтов и никак уж не мог предполагать что «домом поэта» начнут спекулировать еще при его жизни.

М. А. очень худо себя чувствует. Сердце и одышка его приковали к креслу. Он очень часто останавливается на мысли о смерти. И телеграмма и поступок Евдокимова были прямо ударом для него в таком его состоянии. Я хотела писать [Леониду] Леоно(ву), да, нужно ли? Не мог же Евдокимов решить этот вопрос единолично? Очевидн(о), правление об этом знает. Дело их. Но огорчили они М. А. смертельно. И вот Корнелий Люцианович если Вы можете убедить, доказать что ВССП не должен передавать арендаторам (ни накаких выгогодных сделках) подаренного им дома, хотя бы при жизни М. А. ведь он дарил дом исключительно только писателям.

Помогите!

М. А. совершенно угнетён и опечален. А мне за всё больно. Я совершенно не знаю что нужно делать? Может быть послать заявление в прав(ление) ВССП с просьбой разсмотреть это дело на общем собрании? Имеет ли право ВССП сдавать подаренный дом для отдыха писателей согласно воли дарителя, – другой организации?

Я в этом ничего не понимаю и испытываю сейчас огромную тоску и издевательство и насилие над нашими добрыми чувствами…

Простите Корнелий Люцианович, что я Вас безпокою. Я совершенно не знаю к кому обратиться в союзе [Союзе Писателей], а к Вам, – после Вашего дружеского письма к М. А. я обратилась с полным доверием и жду от Вас дружеского совета как нам поступить. Я очень волнуюсь за здоровье М. А. Пайков ЦСЛЧОЧ мы не получили и ничего не слышно.

Всего доброго. Простите безпокойство и не задерживайте ответа.

М. Волошина

 

 

 

 

[Автограф, орфогр. и пункт. оригинала. РГАЛИ 1604-1-540-6]

 

20 мая (1932?)

 

 

Многоуважаемый Корнелий Люцианович!

На Ваше письмо отвечаю Вам я, а не М. А. п(отому) ч(то) он очень худо себя чувствует у него очень сильные приступы астмы, вчастности сегодня ночью был тяжелый приступ, а дня три так я думала, что он больше и не выживет. Ночью вызывала врача, но справилась в конце концов сама. Но чего мне это стоит лучше бы самой умереть. Очень жалко М. А. но переносит он это всё с нечеловеческой кротостью.

Пишу Вам об этом п(отому) ч(то) только и живу этим и вся обложена от малейшаго прикосновения дрожу. Относительно нашего дома решительно ничего не знаем. Ваше предыдущее письмо имело громадное значение и сыграло решающее значение в его судьбе и оставлено ВССП. После их безцеремонности с даром мы решили его передать Партиздату (хотя в глубине души делали это от негодования, возмущения, обиды а не по внутреннему чувству – ведь организация нам чуждая), но Ваше разумное, обстоятельное и объясняющее письмо нас переубедило. Вы первый и единственный написали нам толково о денежном положении союза и о возможности ухода дома с молотка, Вы объяснили (текст зачеркнут) современный принцип аренды. Словом дали представление, хотя бы отчасти на происходящее. А то трах – телеграмма: «Мы Вас сдали в аренду Всем выгодно… и т. д.».

Так или иначе но Ваше письмо дало нам базу и разъяснение и мы оставили дар в силе за ВССП. Дальше уж они там сговариваются. Наше желание чтобы дом функционировал, а не был «собакой на сене». И если Партиздат это осуществит очень хорошо. Обидно конечно, что им 30 мест, а ВССП 5. Но это уже и наша обида. ВССП телеграфировал, что в первых числах мая будет здесь представитель ВССП. Но до сих пор никого. И мы ничего не знаем. Пайки на мои 45 (человек) пришли. Существующий здесь д(ом) от(дыха) МЭИ согласился кормить этих 45 ч(еловек). Дом готов и в порядке. М(ежду) проч(им) Партиздат всячески старается (дает телеграммы) как бы побольше истратить денег на ремонт. Только побелили и один балкон нужно переделать. Ну словом побелка 150 р. и дом в прекрасном состоянии. Какая нибудь 1000 р. на весь ремонт. И ВССП не могли этого затратить отдают другим. А меблировка – купили такой хлам – простые тубаретки и ольховые столы тоже затратили 1000 р. Ну да, это я от досады. На дом Дейши [дача актрисы Дейши-Сионицкой]летчики (купив его за 20 т(ысяч)) уже затратили свыше 40 т(ысяч) на ремонт. Литфон(д) Ленинградск(ий) купил у Манасеиной дом и тоже только на ремонт затратил около 30 т(ысяч). А мы подарили в исправности и нами пренебрегли. Простите у меня очень большая досада на ВССП. А главное они обидели М. А. И кого кротчайшаго и деликатнейшаго из людей. Так вот мы ничего и не знаем что там творится и опять от Вас только узнаем, что ВССП ликвидируется, мы решительно ничего об этом не знаем и в первые об этом от Вас слышим и опять значит не будем знать судьбы нашего дома и отчасти своей. У нас еще никого нет. Кин(а) Мих(айловна) [первая жена К.Л.Зелинского] мы писали и звали её и ждем. Вы возмите у Евдокимова путевку в МЭИ на право питания там, а жить она будет у нас. Так и объясните Евдокимову, что она едет к нам, а не в их дом и пусть дают ей путевку. Мы единственное требование ставим и Партиздату и ВССП: кормить друзей «дома поэта» – приблизительно человек 20-25. Они как будто бы соглашались. У Вас есть все основания требовать путевку на питание п(отому) ч(то) пайки есть и м(ежду) п(рочим) опять таки их изхлопатывал даже не член ВССП, а наш друг. Союз даже этого не мог.

Пансион стоит 150 р. мы сами там питаемся. Я беру один пансион на двоих (текст над строкой: по любезности МЭИ нам они дали без всякой путевки) кой что (молоко яйца кофе) добавляю и существуем и ничего после зимней голодовки кажется хорошо. 3 раза кормят, а это очень много у нас значит. Кин(у) Мих(айловну) и Кая [сын, Кай Корнельевич Зелинский] мы любим и хотим и  ей все обстоятельно писала. Вам только взять путевку в ВССП – они должны дать раз к нам. Того пайка из Гаспри (КСУ? КСЧ?) мы конечно не получили и и впредь не получим п(отому) ч(то) нам прислали бумагу чтобы мы прислали в Гаспру подводу для получения этих пайков. Это сплошной абсурд из Коктебеля подвода в Гаспру. Написали им, что у нас нет ни какой возможности самим их взять и просим их доставить морем из Ялты до Феодосии, но они нам даже не ответили. Писали и в Москву об этом тоже самое. Об Ессентуках просили на июль – ответили что могут дать одно место в октябре. Нас это ни как не устраивает. Ну еще октябрь туда сюда. Но М. А. один без меня не может ехать. Он слишком серьезно болен, чтобы его пустить одного и я больна печенью. И никогда мы не пользовались ни чем и тут тоже – формальности писания – не знаю что. Но такая горечь. Зависеть в еде, в лечении разрешат не разрешат – дадут, не дадут. И ВССП эти обещанные 150 р. не выдает с января месяца – за февраль и март допустим внесли 300 р. в ЛСУ? ЛСЧ? на пайки (но мы то их не получили) а апрель и май кончается? А может они не будут вообще выдавать в связи с ликвидацией ВССП. Но тогда хоть извещают об этом. Вы простите дорогой Корнелий Люцианович, что я так многословно описываю свои огорчения. Так уж устроен человек – почувствует, что его слушает, и изливается. А у меня много накопилось к излиянию. Я ведь все и министр и врач и поломойка. Всё должна знать, учесть, сделать решить за свой страх и ум. А я устала и не хочу и обо всё ударяюсь. Ваши письма всегда что то объясняют и проливают свет на вещи о которых думаешь и волнуешься вот отчего так всё подробно.

М. А. очень обрадовался возможности журналов очень, очень Вас благодарит и прилагает заглавия журналов, котор(ые) он получал и пока хоть эти просит выписать т. к. не знает ни их стоимости сейчас ни наших возможностей. Пока только газету и журнал Nouvelles Litteraires, Mercure de France и то и другое на (19)32 г. сначала если можно.

Всего, всего доброго. Хлопочите скорей о путёвке К(ине) М(ихайловне) мы их очень ждём.

М. Волошина.

 

 


 [U1]Ивана Васильевич Евдокимов (1887-1941), писатель, редактор Госиздата

 [U2]Леон Исакович Островер (1889-1962) врач, писатель. Посетил Дом поэта в качестве представителя ВССП в мае 1931 г.