Корнелий Люцианович Зелинский (1896—1970), литературовед, критик, свидетель и активный участник событий, которые сейчас отмечены как важные вехи в истории русской словесности ХХ в. Его работы, сформулировавшие принципы литературного конструктивизма, вошли в фонд русской и мировой поэтики.

 

Как он сам пишет в автобиографии,  Корнелий Зелинский родился в Киеве в декабре 1895 года. Однако родители вскоре переехали в Москву и дата и место рождения были ими изменены. Официальной датой рождения считается 18 января 1896 года.

 

Родители: отец — Люциан Теофилович Зелинский (1870—1941), инженер, мать — Елизавета Николаевна Киселева (1869—1945), учительница русского языка и литературы. В семье было еще двое детей: средняя дочь Тамара и младший сын Вячеслав. По воспоминаниям самого Корнелия Зелинского это была обычная семья, каких было много среди московской интеллигенции начала века. Отмечает он и симпатии родителей к популярным в этой среде революционным идеям.

Закончив 6-ю московскую гимназию Зелинский поступает на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета, которое ему удалось закончить в 1918 году несмотря на бурные и увлекшие его революционные события 1917 года.

Уже в 1910-х годах он завязал знакомства с группой писателей, сотрудничавших с издательством «Мусагет» Э. К. Метнера. Здесь бывали Валерий Брюсов, Андрей Белый, Вячеслав Иванов, Эллис, юная Мариэтта Шагинян, встречи с которыми определяли в ту пору его литературные интересы. (см. раздел "Автобиография")

 

Во время гражданской войны Корнелий Зелинский становится корреспондентом РОСТА, а по возвращении в Москву в 1922 году включается в бурную литературную жизнь столицы тех лет. В его круг знакомых входили В. Маяковский, Вс. Иванов, Л. Леонов, С. Есенин, И. Сельвинский. В 1926 году он отправляется корреспондентом «Известий» в Париж, где также работает литературным помощником посла СССР во Франции Х. Раковского (1926).

 

Вместе с молодым поэтом Ильей Сельвинским и А.Н.Чичериным он организует литературную группу конструктивистов, куда позже вошли также Б. Агапов, В. Инбер, Э. Багрицкий, Е. Габрилович, В. Луговской, Н. Панов (Дир Туманный), А. Квятковский.

В 20-е годы, годы активной деятельности ЛЦК (Литературный центр конструктивистов), в сборниках этой группы «Мена всех», «Госплан литературы, «Бизнес» появляются статьи К. Зелинского, формулирующие принципы литературного конструктивизма,

Явление конструктивизма им понималось шире, чем просто литературное направление. Оно трактовалось как настроение времени, переходного к социализму. «Это стиль эпохи, её формирующий принцип, который мы найдем во всех странах нашей планеты, где есть человеческая культура, связанная теми или иными путями с культурой мировой» - писал он в работе "Конструктивизм и социализм". По его мнению развитие техники меняет и подчиняет человеческую природу, позволяя на единицу силы производить всё большее действие («грузофикация»). Литературный конструктивизм призван осуществлять «грузофикацию» культуры и прежде всего — поэзию, нагружая каждое поэтическое слово всё большим смыслом. Особое значение придавалось «смысловой доминанте» — теме произведения, которому должны подчиняться все его компоненты. Это понимание принципов художественного творчества было раскрыто Зелинским в программной книге «Поэзия как смысл» (1929), где логический смысл произведения трактовался уже как формальный элемент (произведение как конструкция), что сближает этот взгляд с формалистическим подходом к литературе. В созданной им серии литературно-критических портретов соратников по движению творчество поэтов В. Инбер, Э. Багрицкого, В. Луговского, И. Сельвинского рассматривалось под углом практического воплощения идей литературного конструктивизма в поэзии. "Система Зелинского", сказала новое слово в теории поэтики. (см. раздел "Основные работы о конструктивизме")

 

Невольно случилось так, что эта книга подвела черту под литературной полемикой: надвигалась коллективизация в литературе. В начале 30-го года самоликвидировался ЛЦК и ряд других групп, которые влились в РАПП, которая в свою очередь также была распущена. Как известно, 1930-е годы были периодом разрушения свободной творческой атмосферы в культуре и в литературе в частности. С ужесточением идеологического контроля со стороны коммунистической партии и роспуске большинства литературных объединений Зелинский был вынужден выступить с критикой этого направления (статья «Конец конструктивизма», 1930). В статьях, которые написаны Зелинским в этот период, чувствуется удивление перед иррациональностью «новой жизни», противоречии слова и дела, образа человека нового социалистического общества и реальными людьми тридцатых гг.  Чувствуется и разочарование тем, что советская власть отвергла и осудила конструктивистские идеи, особенно, веру в технический прогресс как средство строительства общества и человека будущего.  Но продолжая верить в идею, он пытается понять, в чем дело (через образ социального подвижника - положительного героя строителя коммунизма), вступает в споры о том, как лучше строить светлое завтра. Постепенно приходит понимание того, что литературная и идеологическая борьба чревата не политической или литературной, а физической смертью. Это было время вымученного "чистосердечного раскаяния" и попыток найти общий язык с идеологической партийной машиной. (см. раздел "Статьи 30-х годов", "Статьи 20-х годов" (конец 20-х))

 

В книге Критические письма, которая вышла в 1934 году Корнелий Зелинский дает широкий обзор состояния советской и мировой литературы. Его внимание привлекало как творчество современников, советских писателей  - А.Грина, Б.Пастернака, Э. Багрицкого, Ю.Олеши, Я.Смелякова, так и крупных зарубежных писателей - Дж. Дос Пассоса, Р.Роллана, К.Гамсуна. (см. раздел "Критические письма") Он содействовал изданию посмертного сборника новелл А. С. Грина, в котором написал предисловие. Выражение «Гринландия», впервые там появившееся, используется до сих пор.

 

К. Л. Зелинский был одним из участников встречи советских писателей с членами правительства, состоявшейся 26 октября 1932 г. в Москве на квартире М.Горького с участием Сталина, Молотова, Кагановича, Ворошилова, и Постышева. Обсуждались вопросы, связанные с созданием творческого союза советских писателей. Об этом он — единственный из многочисленных присутствовавших — оставил подробные записи (см раздел "Воспоминания").

 

Оставаясь в течение многих лет научным сотрудником Института мировой литературы имени А. М. Горького, он работает над обширным трудом об истории советской литературы за 20 лет. Но в это вполне академическое занятие врывались репрессии: герои этой летописи один за другим исчезали в лагерях, имена их смывали, книги изымались из библиотек. Только в 60-х годах отрывки были опубликованы как воспоминания в книге "На рубеже двух эпох" и в ее продолжении, мемуарах "В изменяющемся мире". (см. раздел (Воспоминания").

 

После учреждения Союза писателей середины 30-х годов, в эпоху насильственного единомыслия, Корнелий Зелинский добровольно как бы уходит в тень литературной жизни, более двух десятилетий не публикует книг, выступая в печати лишь с рецензиями и небольшими статьями в периодике. В отрывках из дневников, в письмах тех лет можно слышать отголоски тех настроений угнетенности и страха, которые владели многими деятелями культуры. Это были отголоски - писать прямо было опасно. (см. раздел "Письма и дневники")

 

Из-за болезни сердца он не принимал участия в войне. Вместе с другими писателями летом 1941 года был направлен в эвакуацию вначале в Уфу, а затем в Ташкент. Но уже в 43 г он возвращается назад в Москву.

1947 г он проводит в Риге, где читает курс русской литературы по приглашению местного университета и здесь же работает над большой статьей о В.Белинском. С середины 1948 г вновь в Москве. Еще по рекомендации А. М. Горького Зелинский начал заниматься развитием национальных литератур народов, вошедших в состав СССР. В Ин-те мировой литературы в 1950-е годы он положил начало и играл ведущую роль в научном изучении украинской, латвийской, литовской и других литератур. В сферу его литературных интересов входили также советские и зарубежные писатели: М.Горький, А. Толстой, М. Шагинян, П. Васильев, Р. Роллан, Сальваторе Квазимодо, Д. Гулиа, Джамбул и др.

 

Зелинский близко знал А. А. Фадеева и его семью. В конце сороковых — начале пятидесятых годов он работал над неизданной впоследствии книгой о нём под названием «Советский писатель». Фадеев сам фактически запретил ее издавать. В урезанном виде она вышла как «А. А. Фадеев» в 1956 году. Воспоминания о событиях последних лет жизни Фадеева под рабочим названием «В июне 1954 г.» были опубликованы лишь в 1989 году (см раздел "Воспоминания").

 

Благодаря его многолетним усилиям и неоднократным обращениям к нему, а также к К. Федину, М. Шолохову, Н. Тихонову и другим влиятельным советским писателям, а также в отдел культуры ЦК КПСС был снят двадцатилетний (с 1934 года) и крайне редко нарушавшийся фактический запрет на публикацию книг Сергея Есенина. В 1953 году стихи поэта были изданы в Малой серии библиотеки поэта, с 1955 года большими тиражами с переизданиями — двухтомник (совместно с П. И. Чагиным). В 1961 году было издано пятитомное собрание сочинений поэта (тираж 500 000!) со вступительной статьёй К.Зелинского. Под его руководством и деятельном участии было начато научное изучение  и обобщение творчества поэта. К.Зелинский положил также начало возвращению имени поэта Павла Васильева и научному изучению его творчества. Многолетний (1957—1970) член редколлегии журнала «Вопросы Литературы» со дня его основания.

 

После XX съезда КПСС и наступившей хрущевской "оттепели" стало возможным вновь вернуться к активной литературной жизни. Несмотря на все пережитые тяжелые разочарования, он так и остался верен романтической мечте юности о светлом коммунистическом завтра. Размышлениям о нем посвящены его статьи 50-60-х годов  - "Литература и человек будущего", "Камо грядеши?" и др. (см. раздел "Статьи 50-х гг.")

Представление о будущем он связывал и с техническим прогрессом и с совершенствовании человека, как личности, возникновении у него новых интеллектуальных запросов. В последние годы жизни он много об этом думал, читая "Кибернетику" Н.Винера или "Сумму технологий" С.Лема).

 

С начала 50-х гг жил на даче в писательском поселке Переделкино (ул. Довженко, 6). Похоронен на кладбище в Переделкино.

 

Семья. Жены (указаны годы в браке): Евдокия (Кина) (1919-26), Елена Вольфельд-Зелинская (1926-43), Екатерина Зелинская (1946-66). Дети: Кай (1923-62), Владимир (1942), Александр (1949).

Фотогалерея